Karjalan Sissit (что-то вроде «Карельских партизан») представляет собой довольно-таки интересный образчик современного мартиал-индастриала, с течением времени волею судеб и благодаря невнятным отклонениям в сознании своего создателя – ошведившегося финна Маркуса Пессонена (Markus Pesonen) - превратившегося в довольно-таки злобную и нездоровую шутку. Над самим собой – в первую очередь.
Проект, изначально задуманный как дань памяти славному военному прошлому финского народа (а куда же без этого – жанр, как-никак, обязывает), вехи которого были нашептаны в не столь отдаленном прошлом одним из Маркусовых героических предков, патетичный и в чем-то даже величественный, постепенно обрел черты искаженной фантасмагории, в чем-то, безусловно, и подпитываемой отраженной реальностью… но лишь в той ее части, что отродясь обитается в каком-то полупохмельном бреду вечного солдата: беспросветном, чадящем и безысходно-матерном. Далеко не самая миролюбивая и уравновешенная натура гневливого Петера Петтерсена (Peter Pettersson) (он же Бьергё, рулевой проектов Arcana и Sophia) – соратника Маркуса по последним партизанским альбомам – лишь усугубляла вновь складывающуюся картинку.
Нордические и смурные дядьки Пессонен и Петтерсен забавно шифруют собственный язвительный цинизм каких-то особенно мизантропичных оттенков под военизированной звуковой закваской. Причем сами композиции, несмотря на весь поверхностный пафос – так и грозят обернуться жесткой насмешкой над заявленной разностью тем (в текстах ли, в музыке, в названиях, в общем антураже ли настроения). Задумана ли эта провокация умышленно, или же сложилась сама собой (хотя даже беглого взгляда на биографию музыкантов, как мне кажется, будет достаточно для того, чтобы склониться ко второму) – это, по сути своей, дело десятое. Созерцательная религиозность против жесткой, деградирующей современности с примесью алкоголических медитаций… игра в контексты? Или же простое неуважение к первоисточнику? Воистину, хотите получить действительное представление о красотах города – посетите его рабочие окраины. Так и с «величественностью» Miserere, подкрепленной навязчивостью упрощенных ритмов и разномастностью наименований.
Тем не менее, теперь я прекрасно понимаю, за что ценится Karjalan Sissit поклонниками. Волнами накатывающая безысходность и следующая ей ярость, помноженные на усиленную индустриальными зарисовками маршевую патетику прописаны с такими «любовью» и тщанием, что в определенный вечерний час вполне возможно выловить в собственном затуманенном сознании пару-тройку мыслишек серых тонов «на заданную тему» многообразной мерзостности, происходящей вокруг. Впрочем, как мне кажется, провокационность материала (если она попросту не пригрезилась, в конечном счете) будет очевидна далеко не для каждого.